Библия в литературе: какие сюжеты взяли писатели
На стене у пушкинского станционного смотрителя висят картинки с историей блудного сына. Читатель XIX века сразу понимал намёк: Вырин ждёт свою дочь, как отец из притчи ждал сына, только встреча так и не случится. Такой приём работает, пока мы помним оригинал. Сама притча занимает меньше страницы, и прочитать её можно в книге Евангелие от Луки, откуда писатели взяли и этот сюжет, и многие другие.
Почему писатели возвращаются к Библии
Много веков в Европе и России это была книга, которую знали почти все, от крестьянина до профессора. Автору хватало одной детали, чтобы читатель вспомнил целую историю. Канадский литературовед Нортроп Фрай назвал Библию «великим кодом» западной литературы и так озаглавил свою книгу 1982 года. К тому же библейские рассказы коротки: о чувствах героев там часто не сказано ни слова, и писателю есть что дописать.
Заглавия тоже нередко пришли отсюда. Шекспировская «Мера за меру» отсылает к словам из Нагорной проповеди: «какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Матфея 7:2). Роман Хемингуэя «И восходит солнце» взял название из книги Екклесиаста. А эпиграф к «Анне Карениной» перекликается с Посланием к Римлянам: «Мне отмщение, Я воздам» (Римлянам 12:19).
Первые люди и первое убийство
Джон Мильтон в поэме «Потерянный рай» (1667) развернул несколько глав Бытия в огромный эпос о восстании сатаны и грехопадении. История братьев привлекала не меньше. Байрон в драме «Каин» (1821) отдал слово самому убийце, с его сомнениями и бунтом. Джон Стейнбек в романе «К востоку от рая» (1952) перенёс этот сюжет в Калифорнию, а заглавие взял из стиха о том, как Каин «поселился в земле Нод, на восток от Едема» (Бытие 4:16).
Иосиф, Иов, Иона
Рассказу об Иосифе и его братьях Томас Манн посвятил целую тетралогию, которую завершил в 1943 году. «Фауст» Гёте начинается с «Пролога на небесах», устроенного по образцу первых глав книги Иова: там тоже идёт спор о человеке, которого испытывают. В «Моби Дике» Германа Мелвилла (1851) звучит большая проповедь о пророке Ионе, а имена Измаил и Ахав взяты из Ветхого Завета.
Русская поэзия тоже брала отсюда сильные образы. Основа пушкинского «Пророка» лежит в шестой главе Исаии, где «прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь» (Исаия 6:6). Куприн в повести «Суламифь» (1908) пересказал как историю любви Песнь Песней и предания о Соломоне. Толкователи понимают эту книгу по-разному, а Куприн многое добавляет от себя.
Лазарь, Пётр и Пилат в русской прозе
Самая известная сцена чтения Евангелия в русской литературе находится в «Преступлении и наказании». Соня читает Раскольникову о воскрешении Лазаря, вплоть до слов: «Лазарь! иди вон» (Иоанна 11:43). Для романа выбор важен: герой мёртв душой и ещё может ожить. «Братьев Карамазовых» Достоевский открыл эпиграфом о зерне: «если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Иоанна 12:24).
Чехов, по воспоминаниям, особенно ценил свой рассказ «Студент», где семинарист у костра рассказывает двум вдовам об отречении Петра. Одна из них плачет, и студент вдруг понимает, что давнее событие касается всех у этого огня. Сам евангельский рассказ совсем краток: «И, выйдя вон, горько заплакал» (Луки 22:62).
Булгаковский Пилат для многих читателей заслонил евангельского, но здесь нужна осторожность. Иешуа из «Мастера и Маргариты» заметно отличается от Иисуса Евангелий: другое происхождение, другие обстоятельства, нет рассказа о Воскресении. Это художественный вымысел. В Евангелии вопрос Пилата очень короток: «что есть истина?» (Иоанна 18:38), и ответа он дожидаться не стал.
Откровение на книжной полке
Последняя книга Библии подарила литературе особенно много названий и образов. Лебедев в «Идиоте» толкует звезду, которой дано имя «полынь» (Откровение 8:11), и видит в ней сеть железных дорог. Заглавие романа Бориса Савинкова взято из стиха о всаднике: «конь бледный, и на нем всадник» (Откровение 6:8). «Белая гвардия» Булгакова открывается эпиграфом отсюда же о мёртвых, судимых «по написанному в книгах» (Откровение 20:12). А «Гроздья гнева» Стейнбека восходят к американскому гимну с образом из этой книги, где виноград брошен в «великое точило гнева Божия» (Откровение 14:19).
Понять эти отсылки легче, если хотя бы раз прочитать сам текст. Откровение Иоанна Богослова совсем невелико. Толкования его символов в разных христианских традициях заметно расходятся, поэтому поначалу стоит просто проследить за образами.
Как читать такие книги
Роман остаётся романом, даже если в нём действуют библейские герои: писатель спорит, домысливает, меняет сюжет. Полезный приём прост: перед чтением открыть исходный отрывок, а после вернуться к нему ещё раз. Часто оригинал оказывается короче и резче пересказа.
Что почитать дальше?
Почти все новозаветные сюжеты из этой статьи можно найти за вечер, если под рукой есть сам текст. Собрать его на полке поможет коллекция «Новый Завет», с ней легко сверять любимые романы.